Манго и море (часть 2)

Теперь про Сайгон и Меконг. Мы спросили у отельного гида, которая продала нам эту экскурсию, как бы занять лежанки в первых рядах: я плохо переношу дальние переезды на автобусе, особенно в задней части салона. Девочка сказала, что сначала будут собирать народ по отелям на обычном автобусе, а потом пересаживать на спальный, потому надо постараться занять место поближе к выходу, а потом пошустрее пересаживаться. Так я и поступила: народ ждал автобуса в холле, а я прогуливалась перед входом и когда автобус пришел, раз первые ряды были заняты, попросилась сесть рядом с гидом, так как на сиденье за водителем сидел он сам, а напротив лежали его вещи, к ним я и подсела. Технология посадки такая: на входе снимаешь обувь и кладешь ее в подставляемый водителем пакет, а потом проходишь в салон. Возле туалета стоят резиновые тапки общего пользования, но я брала свои, которые надеваю в самолете. Нижние полки практически на уровне пола, для подъема на верхние есть пара ступенек и ручка. Лежаки можно трансформировать в кресла, но был уже глубокий вечер, так что все пытались спать. Спальное место довольно короткое, даже я со средним ростом упиралась ногами в перегородку, а тем кто повыше, было еще хуже. Но всяко лучше, чем ехать 5 часов сидя. Пегас (принимающая сторона) любезно положил на каждую полку плед. Когда я убрала подголовник, крепившийся на липучке, стало почти хорошо, а то он слишком широкий и скрадывал и без того небольшое пространство. Ну и выручила самолетная подушка, взятая по совету отельного гида. Она много еще чего присоветовала взять, например одежду для сна и кофточку, если в Сайгоне вечером на воде будет прохладно. Пижамы мы, конечно, не брали, а с кофточками таскались зря: это юг Вьетнама, жарковато даже вечером. Я думала, что в автобусе будет два водителя, но у них другая технология: водитель останавливается каждые 2 часа и отдыхает. В 4 утра мы добрались до стоянки спальных автобусов в Сайгоне, но разбудил гид всех в 5 утра – я проснулась сразу как остановились, да и до этого не особо спала. Мы пересели на обычный экскурсионный автобус и поехали в дельту Меконга, сначала умываться и завтракать в кафе, а потом собственно на реку. На маленьких корабликах мы посетили 2 острова, на которых посмотрели, как что растет, попробовали фрукты практически с куста, побывали на производстве кокосовых конфет. Я не любитель кокосов, но хотела купить для гостинцев: гид расхваливал, какие это свежайшие конфеты с разными добавками – орехи, какао и прочее. Когда я увидела, как эти конфеты женщины упаковывают голыми руками, желание покупать пропало. А менее впечатлительный народ брал. Мужчины пробовали спиртовую настойку на змеях (на столе стояли большие стеклянные жбаны, где плавали дохлые рептилии, черпаки и стопочки). Купил ли кто змеиную настойку, не видела. Еще там продавали поделки из скорлупы кокосового ореха, некоторые довольно интересные, например, что-то вроде стационарного термоса, сделанного из особо крупного ореха. На острове, где мы видели, как растут фрукты, нас прокатили на лодочках по каналам (или это мелкие рукава Меконга). Там я впервые увидела водный кокос, который состоит из множества небольших плодов, собранных в «соцветие»: выглядит это как булава, здоровая такая колотушка. Попробовали мы на вкус и обычный кокос, и водяной – это не мой любимый фрукт. Джекфрут мне приходилось пробовать дважды, на Занзибаре и в Китае, и впечатления он на меня не произвел, а тут попробовала спелый, только с грядки – вкусно. Красная питахайя чуть получше белой, которой нас постоянно угощали на ужин, но ни в какое сравнение с манго она не идет. Еще какой-то фрукт, название которого я не запомнила, потому что раньше никогда о нем не слышала, принято есть со смесью соли и перца, на столе стояло маленькое блюдечко со специями. Гид сказал, что это что-то вроде вьетнамской хурмы, действительно, похоже, хотя непонятно, зачем ее солить.

Ну и в 11 часов нас повели обедать. Завтракали мы примерно в 7 утра, так что есть особо не хотелось, да и меню специфическое. Кроме прочего, на столе на специальном крепежном устройстве стояла жареная рыба, которую разделывала официантка, заворачивая кусочки рыбы и зелень с рисом в рисовую же бумагу. Готовые рулетики предлагалось макать в специальный соус. Рыбка не сказать чтобы большая, но по паре рулетиков на человека вышло. Технология примерно такая же, как при поедании пекинской утки, ее тоже заворачивают вместе с зеленью в специальные тоненькие лепешечки. Еще официантка почистила на каждого по паре креветок, причем когда один турист за нашим столом попытался сам почистить, она ему не позволила. Потом мы любовались природой и посмотрели восстановленный богатый вьетнамский дом. Интересно, что дом больше напоминал открытый павильон, чем нормальный в нашем представлении дом: между стенами и крышей большие зазоры, да и вместо передней стены колонны. Может, в более холодное время там ставятся какие-то ширмы, а может, им и так хорошо. Спали вьетнамцы раньше на голых досках, только у богатых эти доски были из дорогого дерева или кровать была сделана из целого ствола. Гид рассказывал, что его мама, когда приехала к ним в гости (она живет на севере Вьетнама в сельской местности), попросила убрать с кровати матрас, а то спать неудобно. Судя по возрасту гида, маме должно быть около 60 лет, но вот такие привычки.

Далее мы вернулись в Сайгон и пошли в музей жертв войны. В группе были люди разного возраста, а мы с друзьями ту войну помним. К слову сказать, камраньский аэродром строили советские военные, для советских же военных самолетов. Это сейчас они его своим считают, недавно новый терминал для туристов построили. Во дворе музея из корпуса бомбы сделан колокол, в который можно ударить деревяшкой на цепи, как в храме (на этом месте раньше был буддийский храм, так что символично). Во дворе стоит американская военная техника: самолеты, вертолеты, танки и еще какая-то странная штуковина типа бульдозера, окрашенная в военный цвет. И пушка с дулом невероятной длины. А у стены здания – бомбы разного размера. В самом музее в основном фотографии, как граждане разных стран протестуют против американского вторжения во Вьетнам (мы тоже протестовали: «Yankees, go home», хотя кто обратит внимание на протест советских пионеров). А также фотографии и описание зверств американских военных над мирными жителями. В 1968 году мне было 8 лет, так что я само массовое убийство жителей трех деревень в Сонгми не помню, но про него долго еще писали. Недавно я прочитала, что из той роты «Чарли», действия которой вызвали международный скандал и протесты, осудили только ее командира Уильяма Келли, который, однако, отбывал наказание дома и через 3 года был освобожден, хотя новый Нюрнберг по всей его команде плакал. Отдельная беда – массовое применение американцами смеси дефолиантов и гербицидов для уничтожения растительности, чтобы облегчить обнаружение бойцов северовьетнамской армии и партизан Национального фронта освобождения Южного Вьетнама. В результате полностью погибли мангровые леса, больше половины джунглей и треть равнинного леса. А заодно уничтожали рисовые поля, плодовые сады, плантации кокосов, папайи, гевеи… Ну и реки, и источники воды тоже были безнадежно отравлены. Погибли птицы, земноводные, рыбы. Как следствие – генетические мутации, врожденные патологии и ранняя смерть. Американские военные тоже немного пострадали, потому применение Agent Orange сократили, но пострадавшим вьетнамцам никакой компенсации не выплатили: американское правительство сказало, что это химические концерны виноваты, а концерны – что им отраву правительство заказало. А на американских минах жители подрывались еще долго после ухода американцев из Вьетнама. У девочек из нашей группы слезы в глазах стояли, и совершенно дико смотрелась группа китайских, похоже, туристов, которая хохотала и дразнила друг друга. И никто их не одернул, хотя должен же у них быть сопровождающий, или хоть местный персонал бы вмешался. Гид сказал, что теперь войну по-разному оценивают, кто-то считает ее гражданской войной против коммунистов, но он считает ее войной за объединение страны.

После нас отвезли в спа-салон (о таком пункте программы отельный гид умолчала), где нам сделали массаж стоп и предложили принять душ. Кроме массажа стоп, девушки еще прошлись локтями по плечам, хотя и через одежду. Это было неожиданно и приятно: после долгого переезда и экскурсии по жаре освежиться. Дальше мы взглянули на остатки французского наследия: старую почту и собор Нотр Дам де Сайгон. Правда, собор на реставрации и почти полностью скрыт лесами, но некоторое представление получили. Потом поднялись на смотровую площадку, расположенную на 49 этаже финансового центра Bitexco. Забавно, но чтобы спуститься на 4-й этаж, откуда идет на выход уже другой лифт, надо на скоростном лифте нажать цифру 6. Смотровая площадка застекленная, так что снимки получились не очень качественные – в стекле лампы освещения отсвечивают. Но было интересно взглянуть на панораму города, которую мы потом увидели уже с воды, катаясь по реке Сайгон на плавучем ресторане «Королева Индокитая».

В ресторане несколько салонов, в каждом свой шведский стол и своя концертная программа, напитки оплачиваются отдельно. Нам был забронирован, по словам гида, vip-салон, чему я охотно верю: кроме огромных креветок, гребешков и прочих морских деликатесов, там были виноградные улитки. Вот уж где не предполагала их встретить. В прошлой жизни приходилось их пробовать в Дижоне, а теперь вряд ли когда случится снова туда попасть. Только в Дижоне были специальные вилочки для вытаскивания улиток из их домиков, а тут пришлось использовать обычную вилку, что было совсем непросто. Три девочки в национальных костюмах станцевали несколько танцев, им аккомпанировали на местных музыкальных инструментах, но круче всего зажигал барабанщик, особенно когда они перешли на русский репертуар вроде «Миллиона алых роз». Как оказалось, у одной девочки из нашей группы был день рождения, ей под «Happy birthday» вручили маленький тортик с одной свечкой. Ну и когда мы сели на корабль, то стемнело и зажглась городская иллюминация – очень красиво. С реки также хорошо видно еще одно французское наследие – отель Majestic, яркий пример французской колониальной архитектуры с интерьером в стиле ар-деко, построенный в начале 20 века, где останавливались многие известные личности вроде Франсуа Миттерана и Катрин Денев. Во время войны это было любимое место отдыха американских летчиков. Небольшая ложка дегтя – выезд в пятничный вечер из центра города по пробкам к стоянке спальных автобусов. Жалко, что мы не могли посетить Исторический музей или храмы Холона, китайской части города, соединившегося с французским Сайгоном в Хошимин. Ну нельзя увидеть все за один неполный день. Обратно спальный автобус развозил туристов прямо до отелей, так что пересаживаться не пришлось. В тот день мы решили немного поспать (нас привезли примерно в 5 утра) и пойти на завтрак в 8, а не в 7-30, как обычно. И вот ведь засада: именно в тот день на завтраке давали мясо крокодила, но к нашему приходу оно закончилось. Друг пробовал крокодила в прошлый приезд, хвалил. И больше крокодила на завтрак не давали, ни до, ни после.

Через день после возвращения из Сайгона мы поехали в эко-парк Няфу. Сначала на автобусе до пристани, а потом примерно на таких же, как на Меконге, корабликах на остров Хоа Лан. По дороге видели морские делянки, где выращивают гребешки и т.п. Смотрится это примерно как пресловутые 6 соток советских времен: поплавки из пластиковых канистр, шалашики от солнца из подручных материалов. Не поняла, каждый ли владелец охраняет свою делянку или они по очереди смотрят, чтобы посторонние не собрали их урожай. На острове расположено что-то вроде контактного зоопарка, в котором живут пятнистые олени, страусы, птицы и слон. За отдельные деньги слона можно покормить, погладить и с ним сфотографироваться. Орхидеи особого впечатления не произвели: может, они каких-то особо редких видов, но по сравнению с парком на Мадейре – жалкое зрелище. Бабочки в соответствующем загоне тоже были только одного вида и не самые красивые, разве что чуть покрупнее наших крапивниц. А еще на острове до сих пор стоят украшения к рождеству, хотя давно наступил не только европейский новых год, но и китайский, и даже мусульманский навруз. На острове Обезьян, куда мы потом направились, и в Нячанге также полно золотых лошадей и розовых пони. В ожидании начала представления животных увидела, как какая-то птица типа аиста (но точно не он), поймала змейку изрядных размеров и кушала ее: сам момент ловли я не видела, птичка заглотила змеиную голову и проталкивала змею дальше, щелкая клювом. Периодически птичка останавливалась, а потом глотала дальше. Само представление довольно примитивное, разве что пробежавшие под музыку по арене страусы смотрелись эффектно: не как заставка к советскому «В мире животных», но тоже вроде как танцуют. После представления можно было искупаться в море, что мы с удовольствием и сделали. Может, в Нячанге в тот день тоже не было волн, но на острове вода была совершенно спокойная. И даже можно было принять холодный душ после купания – в Нячанге никаких душей и кабинок для переодевания на пляже нет, только несколько кранов для смывания песка с ног перед выходом на дорогу. После обеда на таких же корабликах нас перевезли на остров Обезьян, где можно было купить корм и покормить их. На острове тоже был пляж, но у нас в программе было представление обезьян, которое длилось недолго и смотрелось довольно жалко.

Вечерами мы гуляли по набережной, иногда набредая на представления самодеятельных артистов, что-то вроде огненного шоу, иногда на танцы местных жителей под колонку. В первый вечер около памятника Александру Йерсену, известному французскому врачу и бактериологу швейцарского происхождения, долгое время работавшему во Вьетнаме и открывшему возбудителя чумы, мы увидели практически бальные танцы. Некоторые были в обычной одежде, некоторые в эффектных платьях, кто-то попроще танцевал, а от некоторых пар глаз было не оторвать, как они танго танцевали.

Еще только когда наши коллеги начали ездить в Юго-Восточную Азию, я у них спрашивала, пробовали ли они дуриан. Почему-то никто не попробовал, в том числе и друзья, с которыми я увязалась в нынешнюю поездку: они это объясняли тем, что его нельзя сочетать с алкоголем, а они каждый вечер пили вьетнамский ром. В этот раз мы тоже за 11-дневную поездку втроем домучили бутылку рома, но это не то количество, которое может сказаться на здоровье при совместном с дурианом употреблении. Продают дуриан уже разделанным на дольки и упакованным на пенопластовой подложке в полиэтилен, причем продают в том числе и в супермаркете, хотя вроде как его заносить в помещение из-за сильного запаха запрещено. Во всяком случае, на двери в номер была изображена не только перечеркнутая сигарета, но и перечеркнутый дуриан. Может, это касалось только целого, неразделанного фрукта. Так как я не знаю, как должен выглядеть правильный дуриан, то долго опасалась купить: очередь за ним в супермаркете не стояла, а мне показалось, что он слегка заплесневел белой плесенью. Почти в последний день, закупаясь фруктами для дома на рынке Чо Дам, я его таки купила: за дольку размером с небольшой банан с меня взяли 80 000 донгов (до этого вообще 100 000 донгов просили). В комплект входили полиэтиленовые перчатки, хотя по телевизору я не видела, чтобы дуриан ели в перчатках. Отведать я его решила за уличным столиком, стоявшим у нашего отеля в тени. Друзья пробовать отказались, хотя в тот день мы даже пива за обедом не пили и не собирались. Никакого неприятного запаха после разворачивания пленки я не почувствовала, а среди друзей мнение разделилось: друг тоже запах не почуял, а его жена почуяла. На вкус мне дуриан понравился очень, чем-то напомнил португальские pasteis de Belem. Только дороговато: внутри небольшого бананчика скрывалась косточка изрядного размера, так что есть особо нечего. А может, тоже не сезон для него: пишут, что с мая по октябрь дуриан продают по 90 000 донгов за кило, но имеется в виду целый дуриан, вместе со шкурой. Еще дурианы бывают разных сортов, а какой пробовала я, не знаю.

Когда я вернулась из экскурсионной поездки по Китаю, то хотелось ехать обратно, не разбирая чемодан: я увидела хоть и самые раскрученные, но не единственные достопримечательности, а вот возвращаться во Вьетнам пока не хочется, хотя поездка была неплохая. Но с учетом совершенных промахов когда-нибудь можно будет повторить.